Вячеслав Ушкалов, управляющий партнер Адвокатского бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры», для РБК о том, как меняется логика внешнего управления и почему у компаний практически отсутствуют инструменты защиты
На заседании Международного совета по сотрудничеству и инвестициям при РСПП зарубежный бизнес обозначил системные претензии к механизму внешнего управления: непрозрачность оснований, слабую предсказуемость решений и вопросы к качеству управляющих.
Практика введения внешнего управления в отношении активов иностранных компаний в России за последние годы существенно изменилась. Если на старте механизм воспринимался как ответная мера, то сегодня он фактически превратился в самостоятельный инструмент управления активами. Бизнес указывает на отсутствие понятных критериев его применения, невозможность заранее оценить риски и отсутствие полноценного диалога с регулятором.
Ключевая проблематика складывается из нескольких взаимосвязанных блоков. Во‑первых, решения о введении внешнего управления нередко не коррелируют с фактическим поведением компаний и могут основываться на формулировках, не отражающих реальную ситуацию. Во‑вторых, отсутствует прозрачный механизм отбора управляющих и требования к их квалификации. В‑третьих, сама правовая конструкция внешнего управления остается неопределенной — не урегулированы ни права, ни обязанности, ни ответственность участников.
В этой логике позиция Вячеслава Ушкалова раскрывает ключевую трансформацию через ответы на ключевые вопросы, которые сегодня волнуют бизнес.
Отвечая на вопрос о том, является ли введение внешнего управления случайным и связанным ли оно с поведением компаний, спикер прямо указывает, что такой связи фактически нет. По его оценке, мнение самой компании не учитывается, а она в рамках этого режима перестает быть субъектом права и превращается в объект воздействия. При этом причины введения носят прагматичный характер: государство стремится обеспечить функционирование активов в интересах экономики — сохранение производства, рабочих мест и налоговых поступлений.
Говоря о возможности оспаривания внешнего управления и наличии у бизнеса инструментов защиты, Вячеслав Ушкалов подчеркивает, что такие возможности носят скорее теоретический характер. Случаи отмены внешнего управления единичны и не формируют практики. По сути, у компаний отсутствуют реальные механизмы для защиты своих интересов, поскольку спорить может только субъект права, а не объект, которым становится компания в этом режиме. Даже позиция собственника в таких спорах не является определяющей.
Отдельно спикер обращает внимание на фигуру управляющего. В условиях минимального регулирования вопрос его квалификации изначально не является ключевым критерием назначения. Вместе с тем на практике нередко управление передается участникам рынка, которые имеют прямой интерес к соответствующим активам — в том числе бывшим партнерам или конкурентам. Это означает, что управляющие, с одной стороны, понимают специфику бизнеса, а с другой — изначально находятся в ситуации потенциального конфликта интересов.
Анализируя правовую природу внешнего управления, Вячеслав Ушкалов указывает на ее неопределенность. Не ясно, является ли это вещным или обязательственным правом и перед кем возникают соответствующие обязательства. Указ № 302 фактически задает лишь рамочные положения: управляющий ограничен запретом на распоряжение имуществом и вправе финансировать текущие расходы за счет активов, однако иные существенные ограничения отсутствуют.
В результате управляющий получает широкую дискрецию в выборе модели управления. При этом отсутствует даже базовая обязанность по отчетности: не определено лицо, перед которым она должна предоставляться, не установлены форма, объем и сроки. Обязанность отчитываться перед собственником также отсутствует.
Дополнительную неопределенность создают вопросы вознаграждения управляющего и последствий инвестирования в управляемый актив. Нормативная база не предусматривает механизмов возврата или компенсации таких вложений в случае прекращения внешнего управления.
Для бизнеса это означает качественно иной уровень риска. Потеря контроля над активом может происходить вне зависимости от поведения компании и без возможности повлиять на процесс постфактум. В таких условиях ключевым становится не защита в споре, а управление риском до его реализации.
Адвокатское бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры» выстраивает защиту именно на этом уровне: мы формируем правовую позицию и стратегию поведения бизнеса заранее, до момента возникновения критического сценария. В текущей практике выигрывает не тот, кто спорит после введения внешнего управления, а тот, кто заранее подготовил модель, позволяющую сохранить контроль над активом и минимизировать вмешательство.
Публикация в РБК по подписке
Публикация в PDF
На заседании Международного совета по сотрудничеству и инвестициям при РСПП зарубежный бизнес обозначил системные претензии к механизму внешнего управления: непрозрачность оснований, слабую предсказуемость решений и вопросы к качеству управляющих.
Практика введения внешнего управления в отношении активов иностранных компаний в России за последние годы существенно изменилась. Если на старте механизм воспринимался как ответная мера, то сегодня он фактически превратился в самостоятельный инструмент управления активами. Бизнес указывает на отсутствие понятных критериев его применения, невозможность заранее оценить риски и отсутствие полноценного диалога с регулятором.
Ключевая проблематика складывается из нескольких взаимосвязанных блоков. Во‑первых, решения о введении внешнего управления нередко не коррелируют с фактическим поведением компаний и могут основываться на формулировках, не отражающих реальную ситуацию. Во‑вторых, отсутствует прозрачный механизм отбора управляющих и требования к их квалификации. В‑третьих, сама правовая конструкция внешнего управления остается неопределенной — не урегулированы ни права, ни обязанности, ни ответственность участников.
В этой логике позиция Вячеслава Ушкалова раскрывает ключевую трансформацию через ответы на ключевые вопросы, которые сегодня волнуют бизнес.
Отвечая на вопрос о том, является ли введение внешнего управления случайным и связанным ли оно с поведением компаний, спикер прямо указывает, что такой связи фактически нет. По его оценке, мнение самой компании не учитывается, а она в рамках этого режима перестает быть субъектом права и превращается в объект воздействия. При этом причины введения носят прагматичный характер: государство стремится обеспечить функционирование активов в интересах экономики — сохранение производства, рабочих мест и налоговых поступлений.
Говоря о возможности оспаривания внешнего управления и наличии у бизнеса инструментов защиты, Вячеслав Ушкалов подчеркивает, что такие возможности носят скорее теоретический характер. Случаи отмены внешнего управления единичны и не формируют практики. По сути, у компаний отсутствуют реальные механизмы для защиты своих интересов, поскольку спорить может только субъект права, а не объект, которым становится компания в этом режиме. Даже позиция собственника в таких спорах не является определяющей.
Отдельно спикер обращает внимание на фигуру управляющего. В условиях минимального регулирования вопрос его квалификации изначально не является ключевым критерием назначения. Вместе с тем на практике нередко управление передается участникам рынка, которые имеют прямой интерес к соответствующим активам — в том числе бывшим партнерам или конкурентам. Это означает, что управляющие, с одной стороны, понимают специфику бизнеса, а с другой — изначально находятся в ситуации потенциального конфликта интересов.
Анализируя правовую природу внешнего управления, Вячеслав Ушкалов указывает на ее неопределенность. Не ясно, является ли это вещным или обязательственным правом и перед кем возникают соответствующие обязательства. Указ № 302 фактически задает лишь рамочные положения: управляющий ограничен запретом на распоряжение имуществом и вправе финансировать текущие расходы за счет активов, однако иные существенные ограничения отсутствуют.
В результате управляющий получает широкую дискрецию в выборе модели управления. При этом отсутствует даже базовая обязанность по отчетности: не определено лицо, перед которым она должна предоставляться, не установлены форма, объем и сроки. Обязанность отчитываться перед собственником также отсутствует.
Дополнительную неопределенность создают вопросы вознаграждения управляющего и последствий инвестирования в управляемый актив. Нормативная база не предусматривает механизмов возврата или компенсации таких вложений в случае прекращения внешнего управления.
Для бизнеса это означает качественно иной уровень риска. Потеря контроля над активом может происходить вне зависимости от поведения компании и без возможности повлиять на процесс постфактум. В таких условиях ключевым становится не защита в споре, а управление риском до его реализации.
Адвокатское бюро «Плешаков, Ушкалов и партнеры» выстраивает защиту именно на этом уровне: мы формируем правовую позицию и стратегию поведения бизнеса заранее, до момента возникновения критического сценария. В текущей практике выигрывает не тот, кто спорит после введения внешнего управления, а тот, кто заранее подготовил модель, позволяющую сохранить контроль над активом и минимизировать вмешательство.
Публикация в РБК по подписке
Публикация в PDF
